Подруга пригласила меня в цирк. С ней мы не виделись целую вечность, за которую она успела пожить несколько лет в Китае. До места я добиралась как любая бедная студентка современности - на такси.

В цирке я была лишь однажды - в младших классах школы, и въевшаяся в ещё детское сознание память о животной вони - плавно перетекло в сознание взрослое. Но меня заверили, что в цирке теперь тоже используются нанотехнологии - и запах почти отсутствует. Видимых причин для смены места рандеву теперь не осталось.

Нас посадили в первый ряд, и всё представление под заинтригованный взгляд папаш мне приходилось стыдливо одёргивать упорно пытающуюся сбежать юбочку. В один из попыток юбки к побегу и моему сопротивлению мимо проходящий дрессировщик котиков бесстыдно утонул в моём декольте, за что и получил от животного, который явно преревновал или может прочёл греховные мысли дяди... В это представление мы - две высокие златовласки с первого ряда стали гвоздями представления. Дрессировщик, видно помятуя о периоде брачных игр у животных, растегнул ворот кожаной куртки почти до пупка, и подмигивая стал приносить всё новые и новые обручи, которые считалось большой честью накинуть на голову зверюге.

Обездоленные и явно недоумевающие дети в зале всем своим видом говорили - какого чёрта! Они тоже хотели кинуть обручь, но дядя Коля был занят охотой.

Канатоходец тоже приковал моё внимание столь сильно, что даже не помню что он там делал. Его красный сильно обтягивающий костюм стал предметом изучения. Я поделилась с Ксенией, которая тоже любила биологию, идеей о театральном бинокле. Но у неё оказалась более интересная мысль - канатоходец - сын жонглёра, а его мать тоже цыркачка.

Всю оставшуюся часть представления я с интересам вникала в запутанные интимные истории обитателей цирка, и, пожалуй, решила я для себя, это единственное, ради чего действительно стоит ходить в цирк. Так как единственное, чем не пахнет в цирке - это нанотехнологиями.